«Аврора» в Цусимском бою. Из донесений и рапортов. - Андрей Геннадьевич Щегольков

снарядных и шлюпочных осколков. Замена орудийной прислуги произведена была следующим образом: первых номеров комендоров орудий № 13 и № 15 заменили запасными, вызванными наверх из боевого поста; затем к каждому из этих орудий взяли по два человека от ближайших 75-мм орудий. Таким образом, оба эти орудия действовали с половинным числом прислуги и притом весьма успешно. Что касается бакового орудия, то по выведении из строя всей прислуги остались 1-м номером комендор, которого ранило, 2-м номером я, а 3-м номером мой ординарец, но через некоторое время появились 2 человека подачи, вытаскивавшие во время взрыва снаряды, и поэтому бывшие в то время под полубаком, и поэтому не задетые, затем насильно мною прогнанный на перевязку мой помощник и боцманмат, командующий орудиями № 13 и № 15; тогда 2-м номером орудия встал этот боцманмат, а подача подавала к орудиям патроны. Для передачи расстояния был поставлен мой помощник; вскоре мой ординарец был ранен, и я под угрозой застрелить его заставил его не подавать патронов, а меньше двигаться и идти в лазарет. В это время мой помощник, задетый, вероятно, летевшими штагами, упал на палубу без сознания и убран в лазарет. Вскоре ранило и боцманмата, который тем не менее не переставал работать, и остались опять способными к работе 1-й комендор орудия, 2 человека подачи и я; к нам на помощь пришел тяжело раненный боцманмат, заведующий левыми орудиями, и орудие продолжало так стрелять до самого конца боя. После трехчасового боя орудия так нагрелись, что уже потом около 70 % патронов не влезало и приходилось неустанно действовать ручным экстрактором; приходилось даже общими усилиями выталкивать не до конца вышедшие снаряды с дула, что в мирное время считается опасным, но здесь этот способ выводил часто орудие из затруднительного положения. Вследствие большой волны орудия моего плутонга все время обрызгивались водой, и иногда по открытии замка выходил пар из казенной части орудий. Прицелы на всех орудиях остались цельными, как и сами орудия. Бинокли скоро перестали действовать из-за отпотевания, и падение снарядов можно было наблюдать только через прицелы.

Электрическая подача действовала все время боя, как и рельсовая подача.

В конце боя у орудий собрались опять все раненые и начали работать очень хорошо, несмотря на боли, ощущаемые ими, а боцманмат мне помогал рассматривать неприятеля, держа в левой, тоже раненой, руке бинокль.

Вообще должен сказать, что прислуга носового 6-ти дюймового орудия 6-го плутонга вся без исключения действовала храбро и хладнокровно и ни один из матросов, несмотря на то, что с носа хорошо была видна гибель наших броненосцев, не падал духом. Из особо отличившихся считаю: комендора Жолнорковича, стоявшего все время раненым и видевшего все, что делалось вокруг, но до конца хладнокровно стрелявшего и распоряжавшегося; комендора Дмитриенко, дважды раненного и все-таки великолепно исполнявшего должность помощника плутонгового командира, пока он в конце концов не упал без сознания от летевших штагов, выметавших всё, что у них по дороге; боцманматов Мащикова и Наумова, тяжело оба раненных, самих перевязавших себе раны, вставших прислугой орудий, – только после изнеможения они ушли в лазарет; кочегара Иванова и матроса Епифанова, исполнявших после выбытия прислуги по три обязанности; моего ординарца матроса Епидеева, тяжело раненного и изнемогавшего от боли, но исполнявшего свою обязанность 30-го номера у орудия и только сошедшего в лазарет под моими угрозами, но потом опять пришедшего; дальномерщика Мальцева, пришедшего без требования на бак помогать подавать патроны и снаряды. Этих я считаю более всех достойными, так как им пришлось с бака все время действовать и притом видеть, как наши броненосцы тонули и как пронесли смертельно раненного командира. Из всего мною виденного должен сказать, что главное, поведшее японцев к победе, – это их стрельба и вследствие этого уже дальнейшее действие минами.

Можно было замечать, как они, например, стреляют в «Олега», затем, при излюбленном в нашем флоте повороте последовательно, огонь в «Олега» прекращается, но остается на точке поворота, и все корабли на точке поворота подвергаются сосредоточенному огню в течение 6–10 минут…

У нас главное то, что, во-первых стрельба медленная (у японцев часты попадания почти в одну точку нескольких снарядов, а это значит, что каждое их орудие страшно быстро стреляет, так как в одну точку подряд несколько раз может бить только одно орудие); во-вторых, плохое маневрирование наших броненосцев и притом малым ходом и в одной кильватерной колонне, всегда повороты последовательно, а не вдруг, и в данную туманную погоду окраска наших кораблей и полное незнание комендоров и офицеров планов адмирала и совершенно неразработанная стрельба в том отношении, куда и когда стрелять.

20 мая 1905 г. Великий океан. Подписал лейтенант ДОРН.

Материалы о бое с японской эскадрой в Цусимском проливе

(скорее всего, за подписью старшего офицера крейсера «Аврора» капитана 2 ранга А. К. Небольсина)

РГА ВМФ, фонд 726, опись 1, дело 39, листы 22–26. ЦГАВМФ 726.1.39., Листы 22–26

Обстоятельства, предшествовавшие бою

14 мая наша эскадра шла в походном порядке в Цусимском восточном проливе. Погода ясная, но с пасмурным горизонтом. Ветер южный, 2–3 балла. Сомнений не было, что мы выслежены японскими разведчиками с раннего утра и что главные японские силы находятся недалеко от нас.

В 10 часов 45 минут на левом траверзе показались 4 японских крейсера и начали вызывающе идти рядом с нами.

По сигналу командующего флотом было сделано перестроение в боевой порядок с левой стороны, и в 11 часов 25 минут утра был открыт огонь из крупных орудий броненосцев и с нашего крейсера. Японские суда круто повернули в сторону и скрылись во мгле.

Первый период боя

В 1 час 45 минут из того же туманного горизонта с левого траверза вырисовались главные японские силы. По счёту было 6 или 7 броненосных судов, из них 3 броненосца – во главе. Огонь был открыт японской эскадрой в 1 час 50 минут дня и на 4–5 минут раньше, чем с нашей стороны. Первые полчаса японские снаряды ложились худо; наши суда стреляли довольно энергично.

Повреждения в носовой и центральной частях правого борта крейсера «Аврора», полученные в Цусимском сражении

Один из броненосцев типа «Бородино» вышел из строя, но снова вошёл в строй около броненосцев «Сысой» и «Наварин». Наш броненосный отряд, идя кильватерной колонной в 12 судов, всё растягивался больше и больше. «Наварин» и «Сысой» делали попытки сблизиться с неприятельским флотом. По прошествии получаса японский флот прекрасно пристрелялся, кругом «Суворова», в особенности «Осляби», море кипело от